(Блиц-портрет) Он сидел в сакле и выводил арабские буквы на клочке бумаги. До него никто не записывал стихи по-лезгински — их пели вслух и забывали. Эмин решил: его голос останется. 15 лет — умер отец, и он взял псевдоним «Етим» — сирота. Но сиротой он был не только дома. В поэзии тоже: первый, кто осмелился...


