Тимур Варданви. Нижний Новгород. 25 лет. Поэт. Актёр. Бакалавр РиСО ННГУ им. Лобачевского 23. Магистр Истории ННГУ им. Лобачевского 25.
Победитель региональных конкурсов чтецов и поэзии, в том числе победитель Областного этапа конкурса поэзии Российского Литературного Слэма 2026г.
Выпустил два частных сборника стихотворений ограниченным тиражом. Актёр театра и кино. Действующий актёр театра «Без границ»(Н. Новгород).
Резидент Клуба Молодых Авторов ( Н.Новгород). Автор и редактор телеграм — канала «Тимур Варданви | Стихи&Мысли».
Предлагаем вниманию читателей нашего сайта стихи Тимура Варданви.
***
Узнай чем дышит Варданви;
На сером поле страшной битвы
Он плещется в своей крови.
Слышны слова его молитвы:
«Господь, прошу Тебя, прости
Меня, семью и всех мне близких
Держи на праведном пути
Подальше от поступков низких.
Злодейством зла не прекратить —
Не дай же мне поддаться мести.
Не дай в томящий зной испить
Из мерзкой чаши гнусной лести.
Позволь сковать мне крепкий дух,
Жить вольно — вольным и погибнуть
Без всякой славы, показух,
Но с честью мир камней покинуть.
Позволь мне умереть в бою —
Я воин — старость мне некстати…
За веру, истину Твою
Я до конца пойду в джихаде!
Жизнь бренна… Не хочу я тлеть…
Позволь сверкнуть мне яркой вспышкой!
Пусть вовремя накроет смерть
Меня неприподъемной крышкой.
Ну а пока горят глаза,
Пока салютом бьются чувства,
Пусть сердце верит в чудеса
И в небессмысленность искусства!
***
На сером поле страшной битвы
Лежит тетрадка — вся в крови.
Прочти её. В ней текст молитвы.
Узнай чем дышит Варданви.
В долине розовых вершин
Среди разящих высь орлов,
Я снова вспомнил… Я — лезгин!
Я вольный горец без оков.
Кинжал, папаха. Храбрость, честь.
Мужское издревле в горах.
Протяжным эхом льётся весть:
Суть — Ля иляха илля Ллах.
О мой несчастный Лезгистан…
Беда приходит из равнин.
Но верю, зи Лезги Ватан,
Однажды будешь ты един.
Как прежде запоет зурна,
Сердец дотронется чунгур,
Свободная придёт весна
И цвет лугам вернёт Самур.
Пусть мёртвым быть, но не рабом —
Так на Кавказе есть всегда.
По воле Господа щитом
Взойдет лезгинская звезда!
Горы!….Горы!….Где же вы?….
Заблудился я…Ответьте!…
Я не слышу вас, орлы!…
Где ты, верный вольный ветер?!…
Горы!… Горы!… Горе мне…
Нет!… Не сдамся!… Не забуду!…
Ваш я камень!… Ваш я снег!…
Селем смою с сердца смуту!…
Горы!… Горы!… Гордый стан…
На краю…Боюсь…Сорвусь…
Мой отец ты, Лезгистан!
Матушка моя ты, Русь!
Горы!…Горы!…Громом рек
Двоекровию обязан…
Дар?…Проклятие?…Навек
Я с двумя мирами связан.
Горы…Горы…Горький город…
Не тепло ты и не холод…
Не равнинный, не в горах…
Дом мой на семи холмах.
Земля моих предков навеки
Останется в сердце моём:
Сады, горы и реки —
Всё останется в нём.
***
1)Нет, не Пьеро, но почему-то грустный.
Я каждый раз ем на ночь сахарный песок,
В надежде затуманить день невкусный
И сладкий сон бесшумно выстрелить в висок.
2)Развеяна грань между явью и сном.
Брожу, спотыкаясь о тени ошибок,
Себя прикрывая незримым щитом
От стрел ядовитых бездушных улыбок.
3)Я хочу рассказать вам стихи,
Хотя слушать меня вам опасно,
Я — лентяй. Меня гложат грехи.
И пишу я, быть может, напрасно…
Я хочу рассказать свои сны,
В них моя карамельная слабость,
В них дыхание спелой весны
И пречистая детская радость.
Я хочу рассказать вам любовь,
Ею в смуте рождённые грёзы.
Пламя чувств, кипятящее кровь!
И холодные тихие слёзы.
Я хочу рассказать вам мечту,
Мне казалось, что мир я объемлю,
Но взлетел я на ту высоту,
Чтобы рухнуть сильнее на землю.
Я хочу рассказать вам и спеть,
Пусть не в ноты, но в самое Это.
Чтоб смогли, наконец, разглядеть,
Что скрывается в сердце поэта!
4)Сопли внутрь!.. Смешок наружу
Выползает из глубин.
Если жив, то значит нужен
Травоглазый пилигрим.
Майский дождь листву тревожит
Резкой нежностью небес.
По-другому он не может
Напоить собою лес.
По-другому нет причины.
По-другому нет огня.
От кривляния морщины
Гравируют пусть меня!
Жизнь — потери и находки,
Дерзкой молодости пыл.
Для утех не надо водки —
Я с рожденья пьяным был.
Так, черемушьим расцветом,
Майским дождиком, грозой,
Травоглазым пьяным светом
Прокривляю век я свой!
5)Выстрел дробью не глядя, но в цель
Ассорти затуманенных снов.
Алый парусник вышел на мель.
Не любовь. Не любовь. Не любовь.
Алый парусник шёл среди скал,
Дофамин ополаскивал боль.
Лишь найдя, ты поймёшь, что искал…
Не Ассоль. Не Ассоль. Не Ассоль.
Лишь утратив, ты сможешь ценить
Каждый тихий обыденный миг.
Не растягивай времени нить.
Напрямик. Напрямик. Напрямик.
6)Местами думаю о том, как всё забавно…
Мостами связаны далёкие миры,
Мечтами общими едины мы подавно,
Своим различием похожи я и ты.
Местами думать не тем местом тоже норма
И вместо ипотеки взять рояль в кредит.
Когда ты в точке Немо, в эпицентре шторма,
Зуб мудрости уже, как будто, не болит.
Мне так невкусно признавать, но мы — массовка
Театра лживых и бессмысленных идей.
Имён и чисел на камнях перетасовка —
Закон цикличности истории людей.
7)Я догораю не шумя,
Теряя мысленный контроль,
И в водолазке сентября
Я покидаю эту роль.
Желтеет сизая печаль,
Стекая робко по окну.
Почти, наверное, не жаль
Всего, что было на кону.
Укроюсь листьями огня
От заикания тоски.
Там холодно. Там нет меня.
Кипят зыбучие пески.
Почти что пуст остывший чай,
И вкус его не разберёшь.
А может, вылил невзначай
Его я в небо. Хлынул дождь.
Уже неважно. Мне пора.
Другая роль, но прежний грим.
Горят осенние ветра,
И тихо догорает мим.
8)Бейся, ранимое! Бейся всерьёз!
Глиной измазаны гнёздышки слёз.
В шёлковой буре запутанный след:
Лжец? Правдолюбец? Поэт? Не поэт?
Редкий талант в суете городской —
Быть, не казаться. Остаться собой.
Грубость — не выход, однако сквозит
Искренних искр ледяной дефицит.
Светлые мысли на тёмных кудрях
Низко повисли, застряли в камнях.
Нет, не с руки на покой за толпой…
Бейся, ранимое! В праведный бой!
9)Игла коварнее ножа;
Артист не может жить без драмы,
Без перемен, без куража —
Искусство вдохновляют шрамы.
И сцена вовсе не предел —
Игра цветёт в немом бетоне
На перекрёстке блёклых тел,
Дрожа и в храме, и в притоне.
Комфорт артисту не под стать —
Кукуха тронулась плацкартом
В гротесковую благодать
С восторгом, с девственным азартом!
Шатаясь, выйдешь на перрон
Пропасть на миг в покойном быте,
Но снова сцена, вновь бетон,
И зритель дёргает за нити!
Удар, ещё удар, оскал —
Спрячь шрамы под слои гуаши.
Аплодисменты, просит зал:
«Сразись за правду против фальши!»
В помятой шляпе стонет в такт
Судьба разбитого корыта…
Бордовый занавес. Антракт.
Ты снова прожил жизнь.
Финита
10)Долгие сумерки. Лапы хрущёвок
Тянутся жадно к бродячим огням.
Столб одинокий одет в сто листовок,
Сталь твёрдо скалит морозным гвоздям.
Сани железные кашляют сажей,
Соль плавит сахарность спутанных троп.
Словно сбежавший от мартовских стражей,
Кариес грубо ползёт на сугроб.
Люки свистят, выбегают туманы
Серыми шавками. Гул вдалеке.
Крошками снов набивает карманы
Дворник на ватном, хромом черенке.
Скрежет трамвайный дробит безмятежность,
Ветхая зелень бордюров дымит.
Старый район мой — суровая нежность,
Автозаводский скупой колорит.
11)Расставшись как-то с первой четвертинкой,
Спеша к кому-то в молодом году,
Я вышел в лобовое со снежинкой
На полном и уверенном ходу.
Клуб «Двадцать семь»? Изжил себя! Увольте.
Меня, к тому же, там совсем не ждут…
Занятно слышать классику в икоте,
Накладывая на желудок жгут.
Тик-так! Тик-так! Фотоновая скорость!
А по канону есть ведь пару лет…
А по канону в цвете прыгнуть в пропасть —
В ней собран гениальный винегрет.
Кобейн, представьте, не достиг нирваны —
Ирония судьбы для красоты.
Прислушайтесь! Коварные диваны
Жуют и чавкают мои мечты!
Да подавитесь! Знаю, я не первый,
Кто задремал в руинах оливье.
Ещё политики скоблят мне нервы…
Катитесь-ка под хвост к больной свинье!
Ну ладно… Про стихи: а вы читали
Про то, как кот, сверхточный взяв прицел,
Сметаморфозил сельдь ослу в сандали
За то, что тот по-мартовски ревел?
Абсурд! Ты здесь? Мой непременный спутник!
Ты, как луна, волнуешь сон воды…
Товарищ капитан, я не преступник!
Снежинок много, ну пойми же ты!
Я часто вспоминаю о той ночи:
Клуб «Двадцать семь» и прочий беспредел…
«Ирония судьбы» — уже не очень,
Зато Кобейн ничуть не устарел.
12)Дрожит, шатается реальность,
Мурашит стены дежавю.
Пускай трещит по швам нормальность —
Я так дышу. Я так живу.
И по-другому не умею.
И по-другому не хочу.
Тяну с улыбкой к небу шею,
Ухмылку бросив палачу.
И вещих снов горят обрывки,
И снова, снова дежавю.
Недолговечные фальшивки
В конце уступят естеству.
Питайся, нежная надежда,
Любимый, верный паразит,
Пока решительный невежда
Тебя упрямством не сразит.
И мне гореть, как тем, кто прежде
Горел, сгорая налету.
Касайтесь грубо. Бейте. Режьте.
Я верю в вашу красоту.
Сон. Паралич. Дрожит реальность,
Плывёт по стенам дежавю.
Не выбирал я ненормальность —
Я так дышу. Я так живу.
13)Я знаю, там, за горизонтом
Зонтом горит иное солнце
И обжигает по-иному
Живущих светом мотыльков.
В стране курортов и комфорта
Нет форточек, не стынут розы.
Морозы не плетут узоры.
Не пляшут в шубах мотыльки.
А мне родней метель и вьюга,
Теплее юга их уютный
Баюкающий вой над кровом.
В кроватке дремлет мотылёк.
14)Покоен мир — поспешны люди,
А правда жизни безмятежна.
Что толку воду баламутить?
Живи моментом. Чувствуй нежно.
Ведь неизвестно, сколько вёсен
Вдохнуть ещё нам даст Всевышний,
Так будь забавен, несерьёзен —
Нет пользы в хмурости излишней.
Не суетись, оставь тревоги.
Вкуси ошибок угощенья,
Как горько-сладкие уроки,
Смакуй причудливость ученья.
Не быть нам, чем сейчас моложе.
Как ныне не были мы старше.
Но возраст — блажь, капризность кожи.
Не верь числу — в нём много фальши.
И жизнь не отложить на позже,
Не выкрасть время у кукушки.
Люби сейчас, что хватит мощи,
Люби от пяток до макушки!
Закрой глаза и вспомни: небо.
Трава. Качели. Солнце. Ветер.
Деревьев шум и запах хлеба —
Всё светлое, что есть на свете.
И не ищи других значений,
Не трать себя в бегах напрасных.
Дыши свободою движений
И памятью о днях прекрасных.
И сколько б ни осталось вёсен
И зим, и осени, и лета.
Блаженствуй всем, что жизнь приносит.
Живи сейчас. Живи моментом.
15)Мечта питает душу на убой,
Бурдой рассудок помутив гранёный.
Я ухожу в последний свой запой,
С лихвой сгущёнкой закусив варёной.
КИНО в ушах подстёгивает шаг,
Иду кривой поломанной дорогой
В пристанище отчаянных бродяг
С надеждой хилой, робкой, босоногой.
Эх, милая… О пепельный гранит
Ты стёрла шёлк лучистых чутких пяток…
Но грудь, как в первый раз, не заболит,
И не палит простуженный осадок.
Нелёгок путь, душевных ран не счесть,
Но, право слово, я не математик.
Досадно мне, что позабыта честь
На пыльных полках пафосной печати.
Последний не герой и не злодей,
Я выбрал, пусть не мудро, но правдиво
Некаменным гореть в миру камней,
И на груди несу своё огниво.
Тревожный смех дробит больной азарт —
Косая карта в масть, увы, не ляжет.
На год вперёд пролей отрады, март!
Апрель сулит мне сгинуть в камуфляже…
Ну а пока цвети, моя весна,
Цвети и освещай мою дорогу!
Люблю тебя, лихая крутизна…
За всё, что было… будет — слава Богу.
Последний не злодей и не герой
Потерян за пределами и между…
В последний раз я ухожу в запой
И на руках несу свою надежду.
16)Солнце мохнатое трётся о стены,
Лижет теплом равнодушный бетон.
Небо прыщавое, вскрыв себе вены,
Сумраком алым навеяло сон.
Кончики пальцев осипшей печали
Вяжут пушистые слёзы для щёк.
Помнишь тот вечер? Закат на причале,
Огненный запад и лунный восток.
Волжская пена щекочет запястье,
Слышится запах далёких костров.
Ты мне шептала об истинном счастье,
Счастье пугливом, о счастье без слов.
Ветер хлестал и листал твои губы,
Что-то искал меж оборванных фраз.
Так и не понял наивный и глупый:
Правда покоится в омуте глаз.
Время уехало первой маршруткой,
Бросив рюкзак ностальгии в окно.
Что-то серьёзное умерло шуткой,
Плохо рассказанной кем-то давно.
Грубые чайки вовсю закричали,
Облаком бурным склевали мой сон.
Ночь. Пустота. Я один на причале.
Грею за солнце холодный бетон.
17)Настроение — демисезон.
Треск асфальта на талых частотах
Поглощает, кривясь, нечистоты,
Через грязь пропустив горизонт.
Самолёт застегнул небеса.
Перезябли. Живут нараспашку.
Сняв с себя, я послал им рубашку,
Не коснувшись строки «Адресат».
Принебесная почта мудра.
Всё течёт по заветным законам.
Вопреки вероломным циклонам,
Снова смог я доплыть до утра.
Я не помню, что было вчера.
Я не знаю, что будет сегодня.
Я готов. На всё воля Господня.
Снова смог я доплыть до утра.
Чистый дождь мне промоет глаза,
Горизонт пропустив через лужу.
Оголтелый я. Сердцем наружу
Созерцаю мои небеса.
18)Жизнь страху вопреки. Промокли ноги.
Костлявый дым коробит муть стекла.
Вечерняя тоска добила многих
И многих до искусства довела.
Еловый шум весенних столкновений
Над буйной безрассудной головой.
Рычи, гроза! Сражайся без сомнений!
Пока ещё мне рано на покой.
Ты пробуди во мне такого зверя,
Которому когтей не занимать,
Чтоб лапой дикой мог, не лицемеря,
Расчёсывать черёмушечью прядь.
Не смолкнет стих, не стихнет дух искусства,
Пока жив будет хоть один пиит!
Россия от безумства до безумства
На Пушкине уж двести лет стоит.
А я России сын. С не меньшим вздором
Во мне от матери живёт Авось.
Многострадальным чувственным напором —
Я пропитался Родиной насквозь.
Я счастлив жить на пьяном перепутье
Хмельных ветров растрёпанной грозы.
Теплолюбивые мирские судьи
Сюда не тащат медные весы.
И не прошу спокойствия седого,
Я по природе с ним шагаю врозь.
Пусть в сердце бьётся грозовое слово,
Черёмуха и вековой Авось!
